Когда аккурат во время проведения во Франции 64-ого Каннского фестиваля в российский прокат выходит картина с прошлогоднего конкурса – это кажется и насмешкой, и архаизмом. Это кажется безнадёжным.
Пусть год назад сообщения о кино пестрели заголовками о том, что новый фильм Майка Ли возглавляет рейтинги международных критиков, но спустя 365 дней всё утихло и забылось. Тем более, фильм кроме нематериализовавшихся симпатий никакой веточки не получил. Сейчас же – пройдёт неделя-другая и в кинотеатрах появятся новые, сказать грубее, современные каннские конкурсанты, вокруг которых плетётся немало интриг, споров, скандалов. И тонкая, прекрасная в своей скромности картина Майка Ли «Ещё один год» может остаться нашим зрителем незамеченной.
За Майком Ли давно ходит слава большого виртуоза маленьких историй. Его фильмы о частных, домашних происшествиях, которые у любого другого режиссёра служили бы только незначительными эпизодами, вырастают в объёмные, глубокие трагикомедии. Его герои – настолько обычные люди, что в них невозможно не узнать себя. Здесь не нужно притворяться в своей исключительности. Персонажи фильма «Ещё один год» родные с первого знакомства: здравствуйте, это Том (Джим Броудбент) и его жена Джерри (Рут Шин). Несмотря на очевидность шутки, именно такой подбор имён хочется отнести в небезызвестную категорию тонкого английского юмора. Это своё, прямиком из детства, и не может быть плохим. Их подруга – Мэри (Лесли Мэнвилл), обладательница имени самого распространённого. Проблемы под стать: развод, одиночество и вытекающие отсюда истерики, навязчивые идеи найти пару. У Тома и Джерри, совсем не по аналогии с мультипликационными котом и мышом, наоборот, отношения идеальнее идеальных. Без натуги и напряжения им удаётся воплощать собой домашнее счастье, устраивать в конце рабочего дня большие встречи друзей, по выходным не торопясь и со вкусом копаться на помидорных грядках. В своём умении жить, эта семейная пара величественна, как английские королевские особы. Их, как и режиссёра, не в чем упрекнуть и невозможно уличить в неискренности: когда на экране появляется их сын Джо (Оливер Молтман), обладающий правильной профессией, избравший в качестве средства передвижения велосипед вместо автомобиля, юноша живой, остроумный и неунывающий – понимаешь всю разработанность и мудрость такого подхода к, в общем-то, не самой весёлой и справедливой действительности.
Но на душу одного счастливого приходится десяток безутешных, или, вспоминая до скрипа в зубах известную цитату, «все счастливые семьи счастливы одинаково, каждая несчастливая семья несчастна по-своему». Поэтому, с одной стороны, чета Тома и Джерри испытывает потребность в организации дружеских вечеринок, выслушивании чужих проблем под бокальчик белого вина – для собственного успокоения, если хотите. Мир, в котором преобладают грусть и тоска, на интуитивном уровне заставляет счастливых людей испытывать угрызения совести перед «сирыми и убогими». Но здесь невозможно успокоение. Несчастные персонажи статичны в своём несчастии, не способны отпустить его от себя. Примечателен самый первый эпизод, запускающий отсчёт «Ещё одного года»: безымянная старушка, исполненная актрисой Имелдой Стонтон – знакомая зрителю Майка Ли по главной роли в «Вере Дрейк», а в этом фильме появляющаяся лишь на короткое мгновение – твёрдо отвечает Джерри, что по шкале от одного до десяти она счастлива только на единицу. Не больше. Джерри в этой сцене не милая соседка из дома напротив, а профессиональный психолог, хотя кроме обстановки, методы и подходы к людям у неё не меняются. Джерри задаёт вопросы про свадьбу, рождение детей, про те моменты, которые, скорее всего, являются для неё самой самыми радостными и ценными.
Для другого человека это может вовсе не иметь такого значения, как имеет для Джерри. И что ж, разве это предосудительно? Брат Тома Ронни (Дэвид Брэдли) вспоминает давно оставшийся в молодости концерт Элвиса Пресли. Мэри же, наоборот, не может найти хороших воспоминаний в прошлом и держит курс на будущее – «Куплю машину, жизнь изменится». Направления на прошлое или будущее даже более понятны по-человечески, чем штиль настоящего и повседневного. Но сама структура фильма как четырёхактной пьесы, последовательно разбитая на сменяющие друг друга времена года, спокойный монтаж говорят о том, что так банально на словах, но как чувство важно – есть только настоящее. И если ты не нашёл в нём опоры, так и застряв навсегда в ушедшей юности, то ты не выкарабкаешься из череды разочарований. Собственно, об этом и была почти вся конкурсная программа прошлогоднего Каннского фестиваля: разбитые надежды, отчаявшиеся истеричные герои кочевали из фильма в фильм. Достаточно вспомнить «Бьютифул», или фильм «Голубой Валентин», где герои – люди на грани нервного срыва. У Майка Ли же тихая заводь.
Вопросы о счастье важны для режиссёра, но они ни в коем разе не программа действий, лишь приглашение к размышлению. Так же как Джерри и Том не навязывают сыну своих ценностей (скорее найти подружку, жениться), так и Майк Ли – своему зрителю. Только в конце невольно начинаешь подсчитывать свои баллы счастья по десятибалльной шкале.